Экономические отношения традиционно считались прерогативой людей. Однако новейшие исследования биологов и антропологов доказали, что поведение в экономической сфере не столько связано с традициями, опытом и успешным освоением «Капитала» Маркса, сколько обосновано нашими биологическими корнями и принадлежностью к отряду приматов.
В историческом происхождении экономических отношений усомнились Сара Броснан из американского Национального исследовательского центра приматов и Оуэн Джонс из Университета Вандербильта в Нэшвилле. Проведя эксперименты с шимпанзе, исследователи выявили, что так называемый эффект дарения, который обусловливает человеческую склонность ценить подаренную вещь больше, чем ее денежный эквивалент, присущ не только людям, но и обезьянам. А это значит, что ранее связываемый исключительно с человеческой культурой и психологией эффект дарения имеет еще и очень глубокие биологические основания.
Например, эксперимент с людьми показал, что испытуемые гораздо охотнее обмениваются вещами, которые им никто не дарил, руководствуясь при этом пользой получаемой вещи. В случае же, когда человеку что-то дарят, он с меньшей вероятностью обменяет подарок, даже если бартер ему выгоден. «С экономической точки зрения дарить гораздо менее выгодно, чем продать, — рассказал РБК daily доктор экономических наук, профессор МГУ Анатолий Пороховский. — Так что культура дарения уступает место пусть и символической, но продаже».
Подобный опыт ученые провели и с обезьянами. Сначала шимпанзе предложили угощения на выбор — замороженный сок или арахисовое масло. При этом обезьяны легко пробовали друг у друга лакомства. Но как только ученые лично вручили шимпанзе еду, 80% обезьян, которым подарили масло, предпочли его же оставить у себя, даже когда им было предложено обменять это лакомство на явно более вкусный сок. «Отсутствие обмена менее предпочтительной пищи на более желанную похоже на эффект дарения у людей», — заметил г‑н Джонс. Причем эксперимент с игрушками дал обратный результат: навязанный и уже изученный подарок шимпанзе старались как можно быстрее «сплавить» своим сородичам. Такое поведение ученые считают характерным и для людей, ведь от угощения человек отказывается крайне редко, а вот формальный обмен по несколько раз передаренными ненужными вещами — не такая уж редкость.
Более глубокие, физиологические механизмы оценивания приматами экономической эффективности были обнаружены исследователями Гарвардского медицинского института. Оказывается, у приматов одна из частей лобной доли головного мозга отвечает за вынесение оценочных суждений, связанных с экономической выгодой и выбором между различными вариантами. Так, при выборе между соком и водой в зрительной коре мозга макак степень активизации нейронов зависела не от расстояния и расположения объектов, а от их «желательности» и питательной ценности. Схожий механизм работы мозга в обстоятельствах выбора характерен и для человека, ведь при повреждении лобной доли мозга у людей наблюдается нарушение пищевого и социального поведения, напрямую связанного со способностью адекватной оценки ситуации. «Современная наука пришла к выводу, что сходство психической структуры приматов и человека гораздо сильнее, чем думали раньше, — прокомментировал РБК daily доктор биологических наук, академик РАЕН Геннадий Симкин. — Например, образное мышление у обезьян развито не хуже, чем у человека. Так, в одном из зоопарков Юго-Восточной Азии самка орангутана поражает посетителей тем, как она копирует действия уборщиц. Орангутан наводит порядок в своей клетке — протирает пол и стены, выжимает тряпку, причем делает это с видимым удовольствием и в точности, как человек».
В жизни животных «экономический выигрыш» означает владение лучшей территорией, высокое место в иерархии, право выбора самок и право «лучшего куска». Экономические ценности современного общества — квартира, машина, высокий пост, приличная зарплата и статусность — лишь названиями отличаются от обезьяньих потребностей. К тому же чувством экономической справедливости и стремлением к вознаграждению обладают не только люди, но и опять-таки обезьяны.
Человеческое ощущение справедливости идентично ощущениям других приматов. Обычно неравенство в распределении благ среди друзей и членов семьи люди переносят намного легче, чем в окружении незнакомцев. Исследователи американского Национального исследовательского центра приматов Сара Броснан и Франс де Вааль доказали, что шимпанзе испытывают те же ощущения в подобных ситуациях.
Ученые провели эксперимент, в котором животные получали или любимый ими виноград, или менее привлекательный огурец. При этом обезьяны могли видеть то, что получил их партнер. Шимпанзе-родственники редко реагировали отрицательно, увидев у сородичей виноград, а вот «обсчитанные» обезьяны, не знавшие до того других испытуемых, отказывались работать после того, как их партнер получал лучшую награду за ту же работу. Те же авторы обнаружили, что и у обезьян капуцинов есть чувство справедливости, сходное с человеческим. Перед несколькими маленькими коричневыми обезьянками капуцинами из Центральной и Южной Америки поставили совершенно одинаковые задачи, за решение которых вознаграждали приматов чем-нибудь вкусным.
Причем за выполнение равнозначных заданий капуцины не всегда получали одно и то же количество еды. В итоге бедные, но гордые обезьянки просто отказывались принимать «приз» меньшей ценности, если «коллега» получил большее вознаграждение. Ученые полагают, что такое поведение демонстрирует чувство справедливости и даже ущемленного самолюбия. «Обнаружение ощущения справедливости в двух разновидностях приматов подразумевает, что оно может иметь длинную эволюционную историю», — подвела итог исследованию г-жа Броснан. «Животные способны испытывать очень глубокие чувства, — добавил Геннадий Симкин. — Например, достоверно известно, что приматы испытывают страх перед смертью и очень переживают, когда умирает кто-то из их сородичей. Обезьяны, как и люди, испытывают острую тоску и печаль по поводу гибели близких».
Обобщая данные подобных исследований, зоологи и антропологи пришли к выводу, что социальные и экономические отношения обусловлены более глубокими, порожденными в ходе предшествующей эволюции причинами, нежели сравнительно новым и уникальным опытом Homo Sapiens, как считалось до сих пор.
ЕКАТЕРИНА ЛЮЛЬЧАК
27.11.2007
